Информационный портал полуострова Крым

Сегодня: 29.11.2020 г.
Доллар США 75,8599
Евро 90,4629

Личный кабинет

Коронавирус убивает Омск: могилы копают впрок и не успевают сколачивать гробы. Репортаж

14a8b209faa82b28cb3e14b2f1e29e48Омские врачи, ставшие именем нарицательным после ситуации с отравлением Алексея Навального, оказались неспособны справиться со второй волной коронавируса. Ситуация в регионе критическая, признал даже его глава Александр Бурков (сам он с 5 по 28 октября проходил лечение от COVID-19 в Москве). Своего апогея происходящее в регионе достигло 27 октября, когда две машины скорой после 11 часов безрезультатных поисков свободных коек вынуждены были привезти больных прямо к дверям омского минздрава.
 Инспекция федерального Минздрава во главе с замминистра Евгением Камкиным обещала исправить ситуацию, уйти от «ручной маршрутизации» больных. Но до сих пор в Омске нет нужных лекарств в аптеках, патологоанатомы не успевают вскрывать трупы, а похоронные команды ежедневно копают десятки могил впрок. Подробности — в репортаже Znak.com.
Лечение по телефону. Пустые аптеки. Паника
Омская область — это 0,82% территории России на юго-западе Сибири и 1,9 млн граждан. Почти все, 1,15 млн человек, сконцентрированы в административном центре региона — городе Омске, расположившемся на обеих берегах Иртыша. До границы с Казахстаном отсюда всего 85 километров. В июле этого года указом президента Владимира Путина Омску присвоили звание «Город трудовой доблести», о чем сообщает объявление на входе в железнодорожный вокзал. Но в целом один из самых крупных городов Сибири выглядит депрессивно.
По городу ходят слухи, что свободных мест в больницах нет, а людей не госпитализируют, даже если легкие поражены на 50%. При этом ни лекарств, ни витаминов в аптеках Омска просто нет: ни витамина С, ни витамина D, ни «Триазавирина», ни антибиотиков.
Попытка наведаться в несколько омских аптек под видом обычного покупателя почти полностью подтверждает эту информацию. В сетевой аптеке «55+» на бульваре Архитекторов заявили, что у них давно уже нет в продаже «Цефтриаксона», который выписывается для больных пневмонией, и «недавно закончился» «Триазавирин». Витамина D также нет — «возможно, привезут сегодня». Витамин C есть, но только в порошках по 107 рублей за штуку. Самый дешевый пузырек санитайзера — 143 рубля. В «Аптеке от склада» на улице Герцена в продаже не оказалось ни «Цефтриаксона», ни «Азитромицина», ни «Триазавирина», ни витамина D. Из всего спектра нужных при коронавирусе препаратов больному здесь смогли бы продать только тубу с двумя десятками быстрорастворимых таблеток с витамином С.
3 ноября омский губернатор Бурков проводил совещание с главврачами, и Юрий Филатов, руководитель ГКБ № 4 Омска заявил, что сейчас главной проблемой для медиков стали панические настроения. «Мешает паника, которую мы видим в обществе, — сказал Филатов. — СМИ пестрят информацией, как плохо лечат, как напряженно люди болеют, как трудно попасть в лечебные учреждения. Фон уже создан, поэтому заболевший пациент сразу стремится попасть как минимум на КТ, как максимум — в стационар».
Переполненные стационары
4 ноября, в День народного единства, возле приемного покоя ГКБ № 4 на улице Воровского в единой очереди прямо с утра стоит пять машин скорой помощи. В соответствии с маршрутизацией они везут сюда на компьютерную томографию пациентов с подозрением на пневмонию. «Вам придется подождать, сейчас „терапия“ пойдет (пациенты из самой больницы — Znak.com)», — объявил фельдшерам скорых вышедший на крыльцо сотрудник больницы. По его словам, пациентов будет трое — значит, ждать скорой не меньше часа.
Три фельдшера, сбившись в кучку в ожидании очереди, принялись играть с подбежавшим щенком. Разговорились. Одна из собеседниц, девушка с посеревшим от усталости лицом по имени Ирина (имя изменено — Znak.com), подтверждает слова главврача Филатова о панических настроениях у людей. По ее мнению, это все от безысходности. Людей оставили один на один с болезнью, и шансов у них 50 на 50 — либо выживешь, либо умрешь.
«Мое мнение — их надо лечить строго в условиях стационара, особенно тех, что с пневмонией. Там даже если поражение 25% или 30%, они все равно толком дышать уже не могут. Их сразу видно даже — они с серыми лицами все, — говорит Ирина. — На мой взгляд, они в большинстве погибают от инфекционно-токсического шока. Грубо говоря, когда человек так болеет, у него идет сильный воспалительный процесс, вырабатываются токсины, и их надо обязательно прокапывать, выводить это все. А это только стационар».
Никакие связи в Омске уже не работают, говорит Ирина. Мест в стационарах по-прежнему не хватает. Даже своих родственников и знакомых моя собеседница вынуждена лечить дома. На прошлой неделе спасала подругу, ставя ей капельницы на дому, на этой — спасает свекровь.
Вспомнили про инцидент, случившийся 27 октября, когда две бригады скорой помощи привезли к дверям омского минздрава своих пациентов. «11 часов люди тогда ждали госпитализации! Все потому, что нет в стационарах мест. Им дежурка: „Ждите, ждите, ждите“. А ведь минздрав нашел тогда стационар! Только для одного пациента было уже поздно», — рассказала фельдшер.
В тот день их коллеги с раннего утра пытались пристроить хоть в какую-то больницу 70-летнюю женщину с 80%-м и 85-летнего мужчину с 88%-м поражением легких. Обоих после скандала у дверей минздрава госпитализировали в Больницу скорой медицинской помощи № 2 Омска. Там, едва доехав до медучреждения, старичок скончался. Только за время, пока скорая стояла с ним у минздрава, медики израсходовали четыре баллона с кислородом, чтобы поддерживать дыхание больного через ИВЛ.
«Есть показания, мы везем на КТ. Но сейчас это не гарантия, что человека положат. По КТ фиксируется поражение легких, звоним часто дежурному, в ответ слышим: „Мест нет свободных, пусть пациент идет домой“. Вот что происходит! А если тяжелый пациент, то все равно стоим и ждем. Мы по четыре часа иной раз ждали. И пациент-то с каждой минутой все хуже и хуже. Мы просто права морального не имеем его такого домой отправлять. Ну куда он без кислорода и лекарств, только умирать?» — задает риторический вопрос Ирина.
Пока мы разговаривали, к крыльцу приемного покоя подъехали еще три скорых. Кажется, этому потоку нет конца.
Врачей заставляют молчать. Они забирают койки у прокуроров…
1549963396 xlГлавврач Станции скорой медицинской помощи Максим Стуканов сначала начал шуметь, что являться к нему без согласования — это верх бестактности. Затем, смирившись, протянул бумагу: «На, читай! Федеральный минздрав выписал». В письме за подписью главы Минздрава РФ Михаила Мурашко говорилось о том, что с 27 октября этого года все свои комментарии «по теме новой коронавирусной инфекции COVID-19» медики должны «согласовывать в письменной или устной форме» с его пресс-службой.
«Мне не очень-то это понятно все. Раньше я спокойно давал любые интервью, а теперь все! Более того, соответствующие силовые структуры со мной уже пообщались, настоятельно рекомендовав исполнить это постановление», — сообщил потухшим голосом Стуканов, намекая на визит представителей ФСБ.
От невеселых мыслей его отвлек чей-то звонок.
«Нормальная температура, пневмонийная. Так… все правильно. Короче, никаких дел! Любая физическая нагрузка вас угробит. Срыв сердца и все! Сейчас только покой и воздухом побольше дышать. Противовирусное вы шикарное пьете, прямо по кремлевской методе. Где взяли-то, а то у нас в аптеках ничего уже нет! И еще „ACC“ можете начать пить по утрам. Только не с вечера! Слюнями своими захлебнетесь. Я сам „ACC“ пить начал, черт его знает, как будто повторно заболел», — проконсультировал кого-то главврач ССМП. Параллельно подписал толстую пачку документов, которую ему принес в кабинет подчиненный.
Повесив трубку и закончив с документами, он, словно забыв про все указания сверху, неожиданно заявил: «А все-таки нам ситуацию чуть-чуть удалось своими силами упорядочить. Создаем вот бюро госпитализации!». Оказалось, что это как раз следствие событий 27 октября.
По словам Стуканова, ситуация тогда сложилась так в связи с тем, что распределением свободных коек для пациентов с коронавирусом в ручном режиме занималась замминистра здравоохранения Омской области Анастасия Малова.
«На таком функционале ни один бы человек не смог долго продержаться, даже железный Феликс, и она не смогла. Степень адекватности снижается, а когда человек неадекватный управляет таким хозяйством, это уже неправильно. Человек просто вырубился и часа четыре был вне доступа. После этого всем стало понятно, что от такой схемы надо уйти», — пояснил глава ССМП.
Об этой же проблеме говорил заместитель министра здравоохранения РФ Евгений Камкин. Он вместе с заместителем руководителя Росздравнадзора Дмитрием Павлюковым на прошлой неделе инспектировал омскую систему здравоохранения.
«Произошедший на днях инцидент, на наш взгляд, это сбой в системе при переходе от ручного режима маршрутизации пациентов к полуавтоматическому», — заявил по итогам проверки Камкин. На полностью автоматический режим маршрутизации пациентов с COVID-19 в Омске нельзя перейти, так как нет «полной цифровизации всех учреждений».
В создаваемое бюро госпитализации, по словам Стуканова, вошли «десять медиков-добровольцев». Они в буквальном смысле будут теперь жить при ССМП, оперируя информацией о коечном фонде, количестве выписанных пациентов и заболевших.
«Сейчас это самая дорогая для нас информация, — пояснил Стуканов. — Чего греха таить, некоторые стационары не показывают сейчас все свободные койки. Держат свой резерв. А вдруг обратится прокурор или одноклассник? Тот и другой могут быть полезны потом. Но ситуация сейчас критическая, проще отбить у них эти резервы, чем открывать новые койко-места. Это не быстро, большие трудозатраты и не дешево. Пусть пока все на общих основаниях побудут».
…болеют, умирают и увольняются
Врачи они тоже люди: болеют коронавирусом и умирают. Кто-то, не выдержав непомерных нагрузок и стресса, увольняется. «Сейчас у нас есть основные инфекционные бригады, остальные на подхвате. Но разницы большой нет. Приезжаешь иногда на вызов к женщине с больной головой, а выясняется, что у нее уже неделю как температура стоит. Ты такой без спецкостюма у нее на пороге», — рассказывает в очереди на КТ у приемного покоя ГКБ № 4 фельдшер по фамилии Зуев.
Ирина подтверждает: «Ситуация серьезная. У нас на подстанциях пока нет студентов [на замену]. Но люди уходят: кто в декрет, кто просто увольняется, устав от всего, кто сам хватает ковид и ложится. Кто-то и умирает. Недавно в БСМП-1 умер патологоанатом от „короны“».
Девушка говорит, что только на ее подстанции, не выдержав возросшего ритма и стресса, уволились три человека, еще 13 «слегли на больничный». «На днях было жутко. Мы свои вызовы отработали, а потом к „левобережным“ поехали (на другую сторону Иртыша — Znak.com). У них там 122 человека лежали по вызовам еще с 1 ноября не обслуженные. В девять утра в машину как сели, так на следующие сутки в девять утра и выпали. Даже ели на ходу», — рассказывает собеседница. Сама она только-только вышла из декретного отпуска: «Сейчас все резервы отовсюду собирают, чтобы дыры [в кадрах] заткнуть».
Кто-то идет в суд
«Много кто болеет. Где и половины личного состава уже нет», — рассказывает медсестра из ГКБ № 1 имени Кабанова. Она тоже говорит, что медики, не выдерживая стресса и низких зарплат, увольняются.
«А вы лучше спросите, мы эти „коронавирусные“ выплаты видели-нет вообще-то? Засчитывают только непосредственно то время, которое ты работал с больным. Чуть не по минутам прямо. А то, что мы в принципе на переднем краю находимся, никто не учитывает», — в сердцах заметила собеседница.
В пример она привела врача-травматолога ГКБ № 1 Дмитрия Солодовникова, который, не выдержав, подал судебный иск к руководству медучреждения с требованием произвести положенные за работу с больными COVID-19 выплаты. Первое судебное заседание по этому иску должно состояться 24 ноября в Кировском районном суде Омска.
В аппарате суда пояснили, что Солодовникову, который с 8 июля работал в «красной зоне», отказали в выплатах стимулирующего характера. Это порядка 92 тыс. рублей. Врач намерен добиваться полного расчета.
С недавних пор обязанности главврача ГКБ № 1 имени Кабанова исполняет Александр Мураховский. Он же депутат городского совета Омска от «Единой России» и одновременно главврач Больницы скорой медицинской помощи № 1, куда в августе госпитализировали Алексея Навального. Мураховский тогда заявлял, что у оппозиционера всего лишь нарушение обмена веществ, и запрещал вывозить его в другие медучреждения. Позже, когда Навального доставили в немецкую клинику «Шарите», выяснилось, что в его организме зафиксированы следы отравления ядом типа «Новичок».
Получить комментарий Мураховского о том, почему травматологу Солодовникову не выплатили положенных за работу с коронавирусными пациентами денег, не удалось. «Все вопросы в минздрав», — отрезала его секретарь.
В приемную к главному врачу и обратно меня вели мимо очереди из сгорбленных, посеревших людей, которые, кашляя и чихая в медицинские маски, тихонечко дожидались своей очереди на КТ.
В моргах не успевают вскрывать трупы
Врачи, как и простые омичи, почти сплошь не верят официальной статистике по количеству заболевших и умерших от COVID-19.
«Я только один пример приведу. В последний мой рабочий день, перед тем как сам свалился с „короной“, у нас в медсанчасти (так врачи называют горбольницу — Znak.com) выписали двоих, а умерло пять человек, и в статистике по региону их не было», — привел пример из своей практики врач одной из городских больниц Михаил Алыпов (имя и фамилия также изменены по просьбе медика — Znak.com).
«Из моих знакомых только пять человек уже умерли. Сегодня вот сосед, 62 года мужчине, умер от коронавируса. Первая волна еще не такая мощная была, а сейчас очень сильно что-то болезнь пришла. Мест нет, с температурой в 37 градусов вообще не берут в больницы. А там ведь бывает, что шесть часов — и человек сгорает», — поделилась своими наблюдениями посетительница ГКБ № 1 имени Кабанова.
Женщина пришла туда, чтобы передать посылку сыну, попавшему в больницу с тяжелой пневмонией. Для этого пациенты инфекционного отделения пользуются длинной веревкой с крючком на конце.
«Много людей умирает, один за другим буквально. Особенно наш брат, старики. Я живу-то вот, в доме напротив. В окошко мне хорошо все видно. Машины только и идут в морг да из морга. Когда и по два трупа везут сразу», — отметила пенсионерка Валентина Александровна, также косвенно подтвердив слова медиков. Она, как оказалось, живет в старой кирпичной пятиэтажке прямо напротив ГКБ № 11 Омска. Говорит, что в ее доме тоже умерла одна женщина — «молодая еще была, 52 года всего».
В морге ГКБ № 11 целая очередь из людей за справками о смерти родственников. С журналистами здесь особенно не разговаривают. Заведующая патологоанатомическим отделением Наталья Щербак, еще одна молоденькая девушка с замученным лицом, лишь уточнила, что трупы пациентов, умерших от коронавируса, они начали вскрывать только с сегодняшнего дня (с 3 ноября). Прежде их увозили на вскрытие «в медсанчасть № 4». Все остальные вопросы она переадресовала к главврачу ГКБ № 11 Анне Лисичкиной.
Дойти до Лисичкиной не удалось. Вместо врача ко мне вышла пресс-секретарь горбольницы Кристина Аношкина. Ссылаясь на распоряжение сверху, переадресовала все вопросы в минздрав области. Потом со своего смартфона открыла страничку ГКБ № 11 в Instagram: «Вот здесь кое-что есть, можете взять». Ничего, кроме бравых заявлений о трех тысячах пролеченных пациентов, там не оказалось.
«В моргах знаете что творится?! Все завалены трупами! Трупы в мешках один на другом лежат как поленья, их не успевают вскрывать. У меня свежий пример — труп на вскрытие неделю ждал. И ничего не поделаешь, не успеваем физически. Раньше три вскрытия в день считалось много. Сейчас по шесть, а то и до десяти вскрытий нормой считается», — рассказала чуть позже патологоанатом одного из городских моргов, представившаяся как Анна Викторовна.
На кладбищах копают десятки могил впрок
Распределение мест для захоронения умерших на городских кладбищах в Омске идет через муниципальный «Комбинат специальных услуг». Его офис находится по улице Звездова, 14.
«Можно все самостоятельно делать, можно через нашего агента. Сначала получают медицинское заключение о смерти в морге, потом гробовое свидетельство в ЗАГСе. Если свободное захоронение, то это либо Юго-Восточное кладбище, либо Ново-Южное. Если сами хоронят, то оплачивается нам 7350 рублей за копку могилы. Остальное человек сам решает», — рассказала сотрудница комбината Татьяна Омельченко.
Разговаривая со мной, она спешно заполняет толстый гроссбух, вписывает данные очередного умершего. «Если „ковидный“, то там хоронят только в закрытом гробу. Покойного оборачивают в пленку, пересыпают хлоркой, чтобы обеззаразить», — добавила Омельченко.
С учетом стоимости самого дешевого гроба, деревянного креста и прочих сопутствующих расходов ценник на погребение в Омске сейчас начинается от 40 тыс. рублей. «Производители уже не успевают готовить продукцию для ритуала, гробы сколачивать не успевают», — констатировала напоследок собеседница.
Ново-Южное кладбище Омска расположено в 13 километрах от города по Черлакскому тракту. Похоронные процессии сюда прибывают одна за другой. Продавщицы, торгующие у ворот искусственными цветами, говорят, что в день случается до сотни похорон — «ковидных привозят очень много».
Чтобы хоть как-то обезопасить себя от риска заболеть коронавирусом, кладбищенские работники прорезали в окне административного корпуса небольшую круглую дырку. Ровно такую, чтобы хватило просунуть свернутые в рулон документы на погребение. В те редкие моменты, когда посетителей нет, ее прикрывают вырезанной из пенопласта затычкой.
«Вам подзахоронить к родственникам или новую могилу надо?» —обыденно поинтересовался один из могильщиков. «Если новая интересует, то идите правее и держите курс на аллею № 80, там все свежие лежат и новые могилы там же накопаны», — добавил он. Аллея № 80 расположена ближе к трассе, и свежим крестам здесь, кажется, нет числа. Рядом в поле накопано около 50 свежих, еще не заполненных, могил.
Официальная позиция минздрава Омской области
Губернатор Омской области Александр Бурков переадресовал все вопросы о происходящем в регионе к главе местного минздрава Ирине Солдатовой. Она возглавила ведомство 2 апреля, сменив на посту Дмитрия Вьюшкова. Тот, к слову, ушел на фоне претензий со стороны областных властей к плохой организации мер по борьбе с коронавирусной инфекцией. Солдатова на вопросы ответила письменно.
«С начала пандемии COVID-19 в Омском регионе зафиксировано 16 590 случаев подтвержденной коронавирусной инфекции. Из этого числа 72%, 11 868 человек, выздоровели. 445 пациентов, к сожалению, скончались — это были омичи старшего возраста, люди с сочетанными патологиями, хронические больные, которые тяжело переносили болезнь», — говорится в ответе чиновницы.
«Что касается коечного фонда, то с учетом второй волны повышения заболеваемости, которая оказалась непрогнозируемо значительно выше первой, в регионе в достаточно короткие сроки была полностью мобилизована организация медицинской помощи. На сегодняшний день уже перепрофилировано 18 учреждений здравоохранения для лечения пациентов с новой коронавирусной инфекцией, в том числе четыре центральных районных больницы. Организован двухэтапный процесс лечения пациентов, при котором после стабилизации состояния пациенты своевременно переводятся на этап долечивания в специализированные стационары. Общая коечная мощность составляет 3 410 коек, 500 из которых используются для долечивания», — продолжила Солдатова.
В этой части она подчеркнула, кто коечный фонд в регионе «уже сейчас составляет 223% от нормативной потребности, утвержденной в апреле 2020 года». Дополнительно к этому с 9 ноября под лечение ковидных больных перепрофилируют ЦРБ № 5. «Таким образом, на территории Омской области будет сформировано девять межрайонных центров для пациентов с новой коронавирусной инфекцией», — отметила министр.
Она признала, что «нагрузка на медицину сейчас крайне высока». Болеет до 50% врачей, медсестер и младшего медперсонала. «Мы предпринимаем все усилия. В помощь к почти 4 тыс. медиков, работающих в „красных зонах“, подключились почти 150 студентов и ординаторов, более 80 человек профессорско-преподавательского состава Омского медицинского университета», — говорит Солдатова.
Она упоминает, что областные власти выделили поликлинической службе свои автомобили. Это нужно для того, чтобы «хоть немного облегчить труд участковых терапевтов». Дополнительно, продолжает чиновница, «ведется работа с поставщиками лекарств»: «2 ноября глава региона проводил встречу с руководителями аптечных сетей и принял решение обратиться напрямую к производителям препаратов, применяемых для лечения коронавируса, чтобы увеличить потоки лекарств в Омскую область».
В конце своего письма она выражает надежду, что региону «удастся пройти вторую волну коронавируса с минимальными потерями», настоятельно просит граждан носить в общественных местах маски, а по возможности оставаться дома.
     Когда материал выходил в свет, стало известно, что Ирина Солдатова была отправлена в отставку губернатором Омской области.
P. S. Власти региона сейчас обсуждают возможность продления школьных каникул до 14 ноября, а также введение новых ограничений — что-то вроде запрета для детей посещать торговые и развлекательные центры без родителей. Правда, даже введенный ранее запрет на работу предприятий общепита после 23:00 соблюдается не всегда. Несмотря на складывающуюся ситуацию, еще находятся те, кто плюет на все и ударяется в COVID-диссидентство. «Сегодня закрылись в 24:00. И прямо не хотелось. Только-только народ столики стал разбирать, деньги в кассу пошли», — посетовала администратор бара, с которой мы разговорились в районе пешеходной зоны по улице Карла Либкнехта. Маску она носит для виду, сдвинув на самый подбородок.
     Источник: Znak.com